Двадцать лет лагерей. 1.

Идея Братства.

Идея она как бактерия. Её сила так же велика.
Любая даже самая маленькая её крупица способна либо навсегда стать частью тебя, либо уничтожить.
Из фильма «Начало»

dll-1В нашей жизни всегда существуют Главные Дела, сменяющие друг друга, и если бы кто-то попросил меня сравнить их с чем-то обыденным, но глубинным, понятным, наверное, каждому человеку, то я связал это со строительством дома. Нет, не так, не дома, а Дома. Ведь Дом – это то что понятно каждому, правда? И как строят дом – спросите у ребенка? Даже ребенок скажет вам, что начинают не с крыши, а с фундамента. Роют котлован, ставят опалубку, заливают бетон – и фундамент готов! И уже потом, на этом фундаменте, мы возводим стены, кладем перегородки, устанавливаем лестничные марши... И каждый раз, поднимаясь на этаж выше, мы как бы еще раз оцениваем свою работу.

Простите за строительные аналогии – это у меня из армейской юности. Мне довелось служить в «стройбате» плотником-бетонщиком и каменщиком. Там, за бетонным забором, я мечтал о свободе и странствиях, о путешествиях, о пещерах и горах, об опасностях, но не тех, что составляли жизнь «военного строителя», а других, которые ты выбираешь сам. Три года до армии – весьма небогатый опыт туризма, но – самые яркие впечатления, можно сказать – «открытие мира». И открытие самых лучших отношений между людьми – отношений братства. И попытка распространить эти отношения на весь остальной мир. Что мне оставалось еще, кроме как переживать это снова и снова, там, где у тебя не спрашивают, нравятся ли тебе эти люди, с которыми ты живешь бок о бок в одном бараке, где господствуют приказ и сила?

Именно там я открыл для себя Экзюпери с его «Планетой людей», «Ночным полетом» и «Военным летчиком». Я спер эту книгу из библиотеки части и таскал ее с собой в сапоге, весь срок, читая и перечитывая – в бараке, в увольнении, на перекурах на стройке... Она и сейчас у меня стоит тут, на полке, перед глазами. Этот странный француз, с его любовью к небу и к людям, стал моим первым учителем братства. По нему я оценивал и свой маленький опыт открытий в туризме, по нему мечтал о будущем.

Так появилась эта, написанная ночами, «фантазия на темы кострового братства»...



Держитесь, мы идем...

Взбирайтесь на холмы,
Спускайтесь в долины -
странствуйте!
У.Уитмен.

Я оборачиваюсь - кажется, кто-то окликнул меня, но тут же жалею об этом и, отшатнувшись обратно, вжимаюсь в промерзший камень, перевожу дух. Двадцатиметровый подъем по обледеневшей скале отзывается довольно неприятным головокружением и дрожью в коленках .Впереди бесформенной кляксой чернеет грот, это наша цель-пещера Шорская ,Шора. Еще усилие... И вот я стою рядом с моими товарищами на крохотной скальной площадке перед входом (мы едва умещаемся здесь вшестером) Можно перекурить. Сигарета, одна на всех, пошла по кругу, и только теперь, в буквальном смысле слова ощущая плечи товарищей, я позволяю себе чуть-чуть расслабиться и оглядеться.

Снег. Он незаметно скрадывает сумерки и кажется, что с каждой упавшей снежинкой гаснет лампочка дневного света - одна, вторая, третья.. .Под скалой, уже едва заметно, виднеется наша запорошенная снегом палатка, а чуть дальше ,огибая скалу, плавно течет дорога...И еще где-то там, за вечерней кисеей снегопада, уютно светятся лампадки - это окна наших квартир. Там нас ждут, там о нас думают, и мы туда вернемся. Но это будет потом. А сейчас мы в пути, мы вышли в дорогу, и она привела нас сюда, в Шору.

В последний раз подгоняем снарягу, проверяем фонари на касках .Свет -это главное, это кусочек дня, который мы уносим с собой в темноту подземелья. Пора. Один за другим исчезает товарищи в черном провале. Моя очередь спускаться. Я беру веревку и ,обернувшись, в последний раз ищу дорогу, невидимую уже за снегом и сумерками. Я думаю о том, что завтра мы уходим дальше, обогнув скалу .Наша дорога бесконечна, ибо прилегает она через наши сердца. Наш путь бесконечен, как бесконечно познание.

Нет, это не рассказ о путешествии, не описание приключений, скорее уж это исповедь человека, который лет пять назад, с этой самой Шоры заболел пещерами. Мысли вслух, которые, возможно, кто-то услышит. И еще - о спелеологии и спелеотуризме написано достаточно вполне компетентными людьми, и я не буду повторяться. Тем более, что дело не в пещерах. Дело в Дороге. И еще дело в том, что человек утратил чувство Дороги.

60-е годы остались позади, годы не совсем понятные нам, молодым, и оттого особенно раздражающие. С высоты наших прагматичных 80-х мы кривим губы в высокомерной усмешке: «Визбор? Кукин?».Да, у каждого времени своя культура, но где их взаимосвязь, не слишком ли поспешно мы стараемся отмахнуться от вчерашнего дня, от его понимания? И кто нам здесь поможет, как не Визбор, фонограмма 60-х, духа того времени, когда, собственно, и начал развиваться самодеятельный туризм. Да что туризм, слишком узко! Словно пелена упала о глаз, и люди увидели страну, исчерченную ниточками дорог. Может быть их пьянила открывшаяся возможность увидеть все своими глазами или они действительно познали чувство причастности и ответственности друг за друга, а их «костровое братство» было началом того духовного очищения, которое так и не наступило тогда?

Не знаю... Похоже, какие-то ниточки, связывающие нас с нашим недавним прошлым, оказались порваны. Бездуховность – вот что страшит. Мы растеряли идеи, доставшиеся нам в наследие и не произвели своих, и наши действия оказались как бы лишенными смысла.

И самодеятельный туризм не избежал общей участи .Параграф и администрирование медленно, но верно сгубили дух Дороги, присущую ей широту и вольность. Туризм опутали циркулярами, запретами и предписаниями; возник целый бюрократический аппарат из людей, зачастую никуда не выходивших дальше собственной дачи, но решающих вопросы маршрута и выпуска групп. На туризм «спустили план»- в моем представлении это так же бессмысленно, как план в области литературы - написать столько-то стихов о труде и столько-то романов о производительных силах и производственных показателях. Ибо туризм в идеале (и как он сейчас от него далек!) это, прежде всего, педагогика, это то же искусство, воспитывающее чувство прекрасного, чувство принадлежности к Родине, лишенное привычного ложного пафоса. Здесь важна не громкость фразы, а естество человека, связь человеческого сообщества и природы, познаваемые активно, через Дорогу.

Да, мы лишились и этого идеала, что в какой-то мере тоже способствовало образованию дефицита «творческой молодежи» 70-х. Так кажется мне, ибо на скудной почве не может вырасти подлинное искусство .И сейчас, когда на страницах прессы усиленно пропалываются сорняки, и «пробудившаяся молодежь кричит «И мы хотим!», меня не покидает беспокойство - а не дань ли это времени, за которым вновь наступит пустота безвременья? А если нет, то поймем ли мы, как важна сейчас Дорога?

Стоп. Что-то все же осталось То, что заставляет нас (кого чаще, кого реже) срываться с продавленного диванчика и мчаться куда-то, Бог знает куда. То, что исподволь разрушает нашу излишнюю рациональность и самоуверенность. Охота к перемене мест? Но- тсс!.. Об этом не принято говорить вслух - нетактично .И мы, благополучные, лишь посочувствуем очередному «сорвавшемуся»- да, стресс, нагрузки, информация! ,а в душе шевельнется беспокойство – скоро ли наша очередь - вот так же?..

Мне легче .Когда во мне просыпается охота к перемене мест, я собираю рюкзак и уезжаю. В Хакасию. В Малую Сыю. Наверное где-то здесь пролегает моя тропа к Дороге.

* * *

Из письма к другу.

«Ты был прав, Леха, у каждого человека есть на свете уголок, куда бы он хотел вернуться. И сейчас я все чаще ощущаю, как мне не хватает нашей Малой Сыи с ее надменными лесистыми сопками и сумасшедшим климатом: внезапными дождями, дневной жарой, ночной холодиной. Все чаще я вспоминаю о ней и все сильнее меня туда тянет. Ностальгия, как фотовспышка, выхватывает из памяти сыйские эпизоды, исполненные для меня особого смысла, и я, кажется, начинаю понимать, что такое чувство Родины. Странно, что можно обрести Родину в двадцать с лишним лет...

Щелк! – и дребезжащий старый автобус трясется по пыльным дорогам, и мы глазеем в окна на облака, цепляющиеся за верхушки сопок – непонятно, то ли сопки такие огромные, то ли облака идут низко. Для нас, детей равнин, это самые настоящие горы, а ведь впереди еще Поднебесные Зубья и Алтай, а у Нинки – Памир, а у тебя – Кавказ.

Начало. Наш первый серьезный поход, и мы наслаждались предстоящими трудностями, как только может наслаждаться первой любовью юность. Может быть поэтому и остались в сердце эти сопки, и быстрая говорливая речка Белый Июс, берущая начало где-то в и верховьях, и странная деревушка Малая Сыя с ее удивительными обитателями: директором заказника Володей Дмитриевым, метеорологом по прозвищу «Химик», энтузиастом поиска пещер Васей Длинным...

Щелк! – И вот мы уже идем по гребню, год спустя. Здесь почти нет леса, он ниже, а совсем далеко внизу блестит ниточка Июса. Мы составляем карту района и ищем пещеру со странным названием Кип, она где-то впереди, и вот в стороне остается грохот камней, несущихся по склону – это Вася с друзьями расчищает подходы к открытой им недавно «Западне». Духотища и жара немилосердная – быть дождю, и мы искоса посматриваем на белесое, словно выцветшее хакасское небо. Ну, так и есть – громадная туча, невесть откуда взявшаяся, догоняет нас и обволакивает прохладой и легким туманом. Справа от нас небо аж фиолетовое, а слева невозмутимо светит солнце, туча не хочет его закрывать, она присела отдохнуть на нашей сопке.

«Сейчас начнется!» - только успеваем подумать мы, и тут начинается. Дождь – как из ведра, и мы, метнувшиеся было вниз, к скальному козырьку, вдруг останавливаемся, зачарованные – справа, над черным, туманным лесом появляются снежинки, и, кружась, падают, все гуще и гуще, обволакивая деревья и склон, и вот уже повеяло оттуда ледяным дыханием зимы... А слева все так же неистово светит солнце и идет дождь, и изумрудная мокрая хвоя слепит глаза. А мы уже, никуда не прячась, идем, вытянувшись цепочкой по гребню, по границе зимы и лета, наполовину в снегу, наполовину в дожде...

Щелк, щелк, щелк! – воспоминания захватывают меня, все мелькает, как в ускоренном кинофильме. Помнишь, как в одной из пещер мы с тобой открыли окошко в сказку? Оно было совсем рядом с привходовым обледенелым колодцем, может поэтому на него не обращали внимания другие группы, да и я тоже хотел пройти мимо, но ты почему-то полез по гладкой стенке к этому явно тупиковому отверстию, сорвался, и, тихо ругаясь, опять полез, а я стоял и злился, что должен мерзнуть в этом холодильнике из-за твоего упрямства - на карте-то ничего нет! Но вот ты добрался до этой чертовой дырки и завис там, что-то созерцая, казалось целую вечность. А когда ты спустился и оказал буднично: «Тупик»,я увидел твои глаза. И настала моя очередь карабкаться по стене, чтобы взглянуть на удивительный мир миниатюрных пагод и белоснежных фантастических фигурок ,вылепленных величайшим скульптором — Природой. А потом из узких тесных калибров мы буквально вывалились в грот Аида - огромный гулкий зал со сводами, затерявшимися в темноте.Здесь были бессильны даже нами шахтерские фонари и я шепнул тебе (ну и акустика!): «Знаешь, если здесь установить орган и исполнить мессу, то люди, наверное, поверят в Бога...»

И вот уже отъезд, мы все собрались в метеостационаре, сидим на отощавших рюкзаках, и Химик, кажется, берет гитару:

С этих пор, где б меня не носило, 
Ты мне будешь как памятный дар.
До свидания, Малая Сыя,
Исторический стационар...»

* * *

А вообще, зачем?

Мы ищем пещеры, прочесывая сопку за сопкой .заглядывая в каждую щель, делаем привязку и топосъемку, составляем кроки, карты... К чему все это? Зачем парни из Новосиба, Томска, Новокузнецка проводят в Сые каждое лето, буквально вручную раскапывают, подрывают, чистят пещеры? Кто пройдет по тропам, которые мы пролагаем? И из хаоса вопросов растет, кристаллизируется главный - что дает человеку Дорога, какова цель его бесконечного поиска?

У Сент-Экзюпери есть мысль, ставшая для меня очень важной: «Чтобы освободить нас, достаточно помочь нам осознать какую-нибудь цель, объединяющую нас друг с другом, ища эту цель в том, что носит универсальный характер» И вот человек идет в горн и спускается в пещеры, и на верткой байдарке проходит через пороги, рискуя жизнью. Неужели за этим скрывается нечто еще более ценное, чем человеческая жизнь? Но у того же Экзюпери: «Цель, может быть, ничего не оправдывает, но действие освобождает от смерти»

Выходит, все дело в действии, но в действии целенаправленном, поддерживающем в человеке ощущение его ценности. А мы, увлекшись действием, разучились формулировать для себя эту универсальную идею, и, как результат - ощущение собственной незначимости, бессмысленности начинаний. Мне кажется, самодеятельный туризм тоже запутался между целью и действием. Мы ушли в спорт, и техника туризма, совершенствование мастерства, большинству из нас заслонили нечто более важное.

Не всем, конечно. Больше стадо «диких» групп, зачастую более тщательно подготовленных к равного рода неожиданностям, ибо идут они на свой страх и риск, в обход маршрутной комиссии и спасателей .Эти люди, отказавшись от официальности и разряда, избавились от бесконечной, никому не нужной волокиты с маршрутными документами и ушли искать Дорогу «подпольными тропами» Но чем лучше их закрытые для непосвященных группы? Чем отличаются «банды» барсов от элиты официальных клубов?

Одиночки. О «сольном туризме» у нас молчат - если о каком-то предмете не говорить то его как будто бы и не существует Порвав с секциями и клубами, они не приемлют ни официальных групп, ни дикой стаи, их тропы везде, их участь, как правило, это цепочка следов на заснеженном склоне, уходящая в небытие. Стихия жестоко мстит человеческой самоуверенности, утратившей идею людской связи, общности, дружеского плеча. Есть еще «хвосты». Этим все равно с кем идти, лишь бы пристроиться к группе и урвать побольше впечатлений. Или будущее за теми немногими, кто оказался посильнее ни сохранил правду о Дороге, отгородившись в своей «вотчине»?

* * *

Из письма к другу :

«...Спасибо за фотографии .Я очень рад, Алексей, что ты не бросил туризм, даже когда нас осталось так мало. Да, наша группа развалилась как карточный домик, кто завязал, кто-то подался в турклуб, ну а ты, как я понял, ушел в «дикари» .Что ж, все закономерно, если вспомнить в каких мухах рождалась наша «Авантура» .Недоставало опыта, помощи, снаряжения, зато энтузиазма было хоть отбавляй. И были тренировки в Искитимском карьере, и желание ходить, и наши планы у костра.

А потом я метался по кабинетам пединститута с маршрутными документами: турсекция «Ювента» - комитет ВЛКСМ – профком - деканат ФОП – ректорат... И везде – обещания, заверения и ,в конечном итоге, вежливый отказ. Так, заработав в секции репутацию чужаков, а у институтского начальства - злостных прогульщиков занятий, мы ушли искать помощи «на стороне». Да, у источника познания на сей раз закрыл дорогу педагогический институт. Нам повезло, Леха. Если бн не Валерий Васильевич Говор, мы бы сразу ушли в «дикари», или разбрелись, кто куда. Он предложил нам компромисс, не связывающий нашей желанной самостоятельности - выпускаться в его детском клубе «Факел»,а потом водить пацанов .И мы немного протянули здесь. Детский туризм... Помнишь, сколько сразу проблем обрушилось на нас - и авторитет среди подростков, и огромная ответственность на маршруте, и многое другое. Здесь бы и развернуться нам, будущим учителям, но.. .Это был урок, которому мы не вняли, желая ходить лишь для себя, а все остальное было платой за официальность, терпимой необходимостью. Мы проглядели тех, кому мы были так нужны – детей.

И вот теперь, подытожив наш небогатый опыт, я понимаю почему не стало нашей «Авантуры» Ибо, создавая ее как противовес «академическому» самодеятельному туризму, мы не нашли нового пути. Мы тоже заблудились у тропу, Леха...

Мрачноватое письмо получилось - ностальгия, грустные воспоминания, ошибки. Только не обвиняй меня, пожалуйста, в пессимизме, это лишь попытка правдиво отразить наше прошлое. Как видишь .минусов больше, чем плюсов. Но сейчас я, как никогда«полон оптимизма. Поражение «Авантуры» раскрыло мне глаза и дало силы, чтобы все начать сначала. Я вижу цель, Алексей, и для ее осуществления мне нужны товарищи, преданные ей так же, как мы с тобой преданы Дороге. В общем, мне нужен ты...»

* * *

Итак, ключевой вопрос наших размышлений - что нужно менять в сложившейся обстановке? Проблемы планового и самодеятельного туризма начинаются с руководства. Секции и группы, растущие сегодня, как грибы, требуют не формальных «бумажных» инструкторов, не просто тренеров. Руководитель должен стать учителем, как сенсэй в подлинном карате.

Я глубоко убежден -почти на 100% от руководителя зависит, будет ли ходить пришедший к нему человек в горы, в пещеры, в общем, пойдет ли он за ним но предложенной тропе. А он обязательно пойдет, если дать возможность осуществиться тому, что скрыто в нем. Чувству ответственности .высокому уровню знаний и мастерства необходима философия Дороги, триединство красоты окружающего мира, целенаправленности, создающей те «линии сопротивления» ,что предоставляют личности шанс испытать себя и идея человеческой общности, связанной узами братства. И в результате этого гармонического сочетания сможет раскрыться в человеке писатель .художник, воспитатель, Моцарт.

Да, идея не нова: «Шеф - тот, кто ощущает потребность в других Искать шефа - для нас значит искать самих себя.. Шеф - это тот, кто нас притягивает, вместо того .чтобы покупать как привилегию наше согласие помочь» (А. де Сент-Экзюпери). А чтобы получить такого руководителя нужны, как я полагаю, новые формы организации туристов. Возможно, найдет воплощение и моя идея - идея создания группы «Сталкер».

И снова - письмо и другу:

«...Пусть нас будет немного поначалу, но мы должны стать единым организмом, где каждый знает свое дело, но может, в случае необходимости заменить товарища .Мы не долины быть одинаковы ,пойми, залог нашего успеха - в нашей разносторонности. Ведь люди, которые придут к нам, и к которым придем мы, долины иметь свободу выбора, а его определяет то, что было задавлено ранее. А наша задача- дать возможность таланту раскрыться в Дороге. Вот почему нам нужны проводники-художники, поэты, исследователи. Да, проводники, ибо нам сродни Сталкер, ибо подобно ему, мы должны дать людям шанс на самое сокровеннее желание.

И пусть мы, открывая шлагбаумы, разбредемся потом со своими группами по разным тропам, и кто-то уйдет в детский туризм, где Моцарт еще спит в душе ребенка, а кто-то отправится врачевать души взрослых - это не будет новым поражением. Потому что наши, бьющиеся в унисон сердца, знают: все тропы, проложенные нами, впадают в Дорогу познания, где, встретившись на краткий миг, мы сможем снова сказать людям: «Держитесь... Мы идем, мы поможем вам...»

ноябрь 1987 г.
c. Большая Ельня, стройбат

Все когда-то заканчивается – бетонные заборы, ожидание свободы, ночные мечтания... Оглядываясь назад, я благодарен Богу за эту двухлетнюю выдержку и за то, что было потом – за свой путь через Малую Сыю и Салаир, через все мои лагеря, походы, отряды и клубы. За людей, которые пришли ко мне, ища что-то свое, и стали моими друзьями. Частью «кострового братства».

Но вначале было время «КПСС», она же - КЮС ...